В ноябре 1932 года в пшеничном поясе Западной Австралии развернулась одна из самых странных военных операций в истории. Три солдата с двумя пулемётами Льюиса вышли против двадцати тысяч эму — и через месяц вынуждены были признать поражение. Официально подтверждено лишь 986 убитых птиц при почти десяти тысячах израсходованных патронов.
Эта история не про шутку и не про анекдот. Она об отчаянии солдат-фермеров, которые после Первой мировой получили малопригодные земли, о засухе, согнавшей голодных птиц на урожай, и о том, как биология победила военную технику. Война с эму осталась в памяти как символ того, насколько быстро природа может сделать человека бессильным.
Корни конфликта: солдаты-фермеры, Великая депрессия и нашествие эму
После Первой мировой войны австралийское правительство раздавало земельные участки бывшим военнослужащим в районе Кампион в пшеничном поясе Западной Австралии. Многие из этих людей уже воевали в окопах Европы, а теперь должны были выращивать пшеницу на землях, которые едва подходили для сельского хозяйства. Когда в 1929 году разразилась Великая депрессия, цены на зерно упали, а субсидии так и не появились.
К осени 1932 года ситуация стала критической. Засуха уничтожила естественные пастбища внутри континента, и около двадцати тысяч эму двинулись к побережью. Они находили воду и пищу именно на фермерских полях. Птицы не просто поедали пшеницу — они вытаптывали её, создавали проломы в изгородях, через которые потом заходили кролики, и превращали щедрый урожай в пустошь.
Фермеры, многие из которых сами были ветеранами, обратились к министру обороны сэру Джорджу Пирсу. Они просили именно пулемёты — оружие, которое помнили с войны. Пирс согласился. Операцию должны были провести солдаты, а не гражданские. Правительство Западной Австралии брало на себя транспорт, фермеры — питание и жильё. Так родилась война с эму.
Начало «войны»: пулемёты Льюиса выходят в поле
Второго ноября 1932 года майор Гвинидд Первес Винн-Обри Мередит вместе с сержантом С. МакМюрреем и наводчиком Дж. О’Галлораном прибыл в район Кампион. У них было два пулемёта Льюиса калибра .303 и десять тысяч патронов. Сначала планировали начать раньше, но дожди рассеяли стаи, и операцию отложили.
Первый день прошёл почти безрезультатно. Солдаты пытались подогнать стаю из пятидесяти эму к позициям, но птицы разбежались врассыпную. Четвёртого ноября у водопоя удалось устроить засаду. Когда появилась большая группа, один пулемёт заклинило после нескольких выстрелов, и эму снова рассеялись. К восьмому ноября израсходовали около 2500 патронов, а убитых птиц насчитали от пятидесяти до пятисот — цифры уже тогда расходились.
СМИ быстро назвали событие «войной с эму». В парламенте начались насмешки. Майор Мередит временно отозвал людей. Двенадцатого ноября операцию возобновили. На этот раз стреляли более систематично, иногда устанавливая пулемёт на грузовик. Но грузовик не мог догнать птиц, а тряска делала прицельную стрельбу почти невозможной.
Биология победы: почему эму оказались неуязвимыми
Эму — не просто крупные птицы. Взрослый самец достигает почти двух метров и весит до 55 килограммов. Они бегают со скоростью свыше 50 километров в час, имеют чрезвычайно прочное оперение и толстую кожу. Пуля, которая остановила бы человека, часто лишь ранила птицу, и та продолжала бежать.
Орнитолог Доминик Сервенти позже описал их поведение как «партизанскую тактику». Вместо того чтобы собираться большими массами, удобными для пулемётного огня, эму разбивались на мелкие группы. У каждой группы был свой «лидер» — крупная чёрноперая птица, которая первой замечала опасность и подавала сигнал. Солдаты фиксировали, как один такой часовой стоял на страже, пока другие кормились.
Майор Мередит сравнивал их с зулусами: «Если бы у нас была войсковая дивизия с такой же способностью носить пули, она бы выстояла против любой армии мира. Они могут противостоять пулемётам с неуязвимостью танков». По моему опыту изучения архивных отчётов той эпохи, именно эта комбинация скорости, выносливости и социальной организации сделала военную операцию экономически бессмысленной.
Пулемёты Льюиса, эффективные против пехоты на открытом поле, здесь оказались почти бесполезными. Птицы не шли плотным строем. Они рассыпались, прятались в кустах и возвращались на поля после того, как солдаты уходили.
Цифры, мифы и национальный позор
Десятого декабря 1932 года Мередита отозвали. В своём отчёте он заявил о 986 подтверждённых убитых эму и 9860 израсходованных патронах — ровно десять патронов на одну птицу. Дополнительно он оценил, что ещё 2500 птиц умерли от ран. Современные историки считают последнюю цифру значительно завышенной.
Миф о том, что «эму выиграли войну», родился именно тогда. На самом деле война никогда не объявлялась официально. Это была операция по борьбе с вредителями, которую СМИ превратили в фарс. Британские газеты писали об «истреблении редкой птицы», хотя эму никогда не был редким. В парламенте Австралии депутаты глумились, спрашивая, не стоит ли выпустить медаль за участие в этой кампании.
Официальное число убитых — 986 — при почти десяти тысячах патронов стало символом неэффективности военного подхода к экологической проблеме.
На самом деле операция оказала минимальное влияние на общую популяцию. Птицы продолжали приходить. Фермеры снова просили помощи в 1934, 1943 и 1948 годах — и каждый раз получали отказ.
Вопросы, которые до сих пор задают читатели
Действительно ли Австралия объявляла войну эму? Нет. Это была военная операция по отстрелу вредителей по запросу фермеров. Название «война с эму» дали журналисты.
Сколько именно птиц убито? Официально майор Мередит доложил о 986 подтверждённых. Некоторые современные исследователи считают даже эту цифру завышенной. Дополнительные 2500 «умерших от ран» почти наверняка являются преувеличением.
Почему использовали именно пулемёты, а не обычные винтовки? Фермеры-ветераны считали, что пулемёты, хорошо работавшие в Первой мировой, быстро решат проблему. На практике оружие оказалось непригодным для подвижных, рассеянных целей.
Были ли человеческие жертвы? Ни одной. Как иронично отметил сам Мередит в отчёте, солдаты «не понесли потерь, кроме достоинства».
Помогло ли что-то другое? Да. Система премий за убитого эму, введённая позже, дала значительно лучший результат. За шесть месяцев 1934 года было выплачено свыше 57 тысяч премий.
После «поражения»: премии, изгороди и долгосрочные решения
После отзыва военных правительство перешло к более практичным методам. Система премий оказалась эффективнее: фермеры сами охотились на птиц и получали вознаграждение. За шесть месяцев 1934 года было уничтожено свыше 57 тысяч эму — цифра, которая в десятки раз превышала результат военной операции.
Параллельно начали массово строить изгороди, которые должны были сдерживать не только эму, но и кроликов и динго. Эти «линии изгородей» стали характерной чертой сельского ландшафта Западной Австралии на десятилетия вперёд. В 1950 году правительство даже выделило фермерам полмиллиона патронов калибра .303, но уже без участия армии.
В нашей практике изучения подобных конфликтов мы сталкивались со случаем, когда попытка решить экологическую проблему военными методами лишь обостряла общественный резонанс и отвлекала ресурсы от реальных решений. Война с эму стала именно таким примером.
Современные уроки войны с эму для управления дикой природой
Сегодня, в 2026 году, история 1932-го звучит особенно актуально. Конфликты между человеком и дикими животными никуда не исчезли — от слонов, уничтожающих посевы в Африке, до кабанов в Европе. Война с эму показала три ключевые вещи.
Во-первых, военная техника редко подходит для решения экологических проблем. Пулемёт эффективен против солдата, но почти бесполезен против птицы, которая не стоит на месте и не подчиняется командной структуре.
Во-вторых, местные знания часто важнее централизованных решений. Фермеры, жившие с этой проблемой ежедневно, впоследствии добились лучших результатов через премии и изгороди, чем армия за месяц.
В-третьих, СМИ способны превратить даже скромную операцию в национальный миф. «Поражение от эму» стало частью австралийского фольклора и до сих пор появляется в мемах, документальных фильмах и даже политических речах.
Современные программы управления популяциями всё чаще опираются на научный мониторинг, контрацепцию, отпугивающие средства и компенсации фермерам, а не на массовый отстрел. Война с эму остаётся напоминанием: природа не ведёт переговоров и не капитулирует по приказу.
Чек-лист: как распознать, что конфликт человека и животных выходит из-под контроля
Если вы наблюдаете за подобной ситуацией в своём регионе, обратите внимание на несколько сигналов:
- Дикие животные массово появляются на сельскохозяйственных угодьях не сезонно, а на протяжении нескольких месяцев подряд.
- Убытки превышают обычные «природные потери» и ставят под угрозу экономическую жизнеспособность хозяйств.
- Местная власть уже испробовала традиционные методы (изгороди, отпугиватели, ограниченная охота), но они не сработали.
- Появляются призывы к «радикальным» решениям — от военного участия до полной ликвидации популяции.
- СМИ начинают использовать военную лексику («война», «наступление», «враг»), что обычно означает эмоциональную, а не рациональную фазу конфликта.
Когда все пять пунктов совпадают, история 1932 года подсказывает: сначала стоит искать системные решения, а не пулемёты.
