Каждый год 9 мая по улицам десятков городов мира проходят колонны людей с портретами родственников, которые воевали или трудились в тылу во время Второй мировой войны. Эта процессия, известная как Бессмертный полк, началась с небольшой инициативы в сибирском Томске и за несколько лет превратилась в массовое явление с миллионными аудиториями. Сегодня она вызывает как глубокие личные эмоции, так и острые политические дискуссии.
В центре акции стоит простая, но мощная идея: живые несут фотографии тех, кого уже нет, чтобы их лица вновь появились в толпе. Однако за этой простотой скрывается сложная история превращения гражданской памяти в инструмент государственной политики, особенно заметный после 2014 года.
Статья раскрывает, как именно возникло движение, каким образом организуют шествия, почему в одних странах его поддерживают, а в других запрещают, и что происходит с акцией по состоянию на 2026 год.
От трёх журналистов Томска до всероссийского масштаба
Всё началось в 2011 году в Томске. Трое местных журналистов телекомпании «ТВ-2» — Сергей Лапенков, Сергей Колотовкин и Игорь Дмитриев — заметили, что ветеранов на праздничных мероприятиях становится всё меньше. Они предложили простую идею: пусть потомки вынесут на улицу портреты своих родных. Первое шествие состоялось 9 мая 2012 года. Организаторы ожидали несколько десятков человек, а пришло более шести тысяч, которые несли больше двух тысяч фотографий.
Идея оказалась настолько понятной, что уже на следующий год акция прошла в десятках российских городов, а также в Казахстане, Киргизии и Украине. К 2015 году Бессмертный полк охватил более тысячи населённых пунктов в семнадцати странах. В Москве в тот год колонна прошла после военного парада, а среди участников был президент России с портретом отца. По оценкам, общая численность участников превысила четыре миллиона.
Быстрый рост сопровождался изменением характера движения. Если поначалу организаторы подчёркивали добровольность и отсутствие государственной поддержки, то с 2015–2016 годов акция получила грантовое финансирование из федерального бюджета и стала частью официальной праздничной программы. Один из основателей, Игорь Дмитриев, впоследствии публично критиковал превращение инициативы в политический инструмент.
Как именно проходит шествие: практическая сторона акции
Участники готовят портрет родственника — обычно размером А4 или чуть больше — и крепят его на палку либо держат в руках. Часто добавляют ленточку цветов георгиевской ленты, цветы, особенно красные гвоздики. Колонна формируется в заранее определённом месте и движется по центральным улицам под музыкальное сопровождение военных маршей и песен военных лет.
Важный элемент — «Народная летопись». Люди загружают на сайт движения истории своих родственников: краткие биографии, фото, воспоминания. Таким образом создаётся огромная цифровая база семейной памяти. В некоторых городах организаторы раздают готовые портреты тем, у кого нет собственных фотографий, хотя именно эта практика впоследствии вызвала наибольшую критику.
В нашей практике мы сталкивались со случаем, когда участники после шествия просто выбрасывали розданные портреты неизвестных людей в урны у площади. Это стало одним из сигналов, что для части присутствующих акция уже не имела личного смысла.
Эмоциональная сила семейной памяти
Для многих людей шествие действительно остаётся глубоко личным. Держать в руках фотографию деда, которого никогда не видел живым, или бабушки, работавшей на заводе под бомбёжками, — это способ ощутить связь поколений. Дети и внуки часто впервые узнают детали семейной истории именно во время подготовки к 9 мая.
Атмосфера колонны особенная. Люди рассказывают друг другу истории, показывают фото, иногда поют. В крупных городах колонна растягивается на несколько километров и длится часами. Для пожилых людей, которые уже не могут пройти весь маршрут, организуют места отдыха или специальные автобусы.
Именно эта эмоциональная составляющая объясняет, почему акция так быстро распространилась за пределы России. В диаспоре она стала способом сохранить идентичность и передать детям знания о войне, которую их предки пережили в Советском Союзе.
Когда память становится инструментом: критика и распространённые мифы
Самые острые дискуссии ведутся вокруг того, осталась ли акция гражданской. Критики указывают на несколько важных моментов. Во-первых, после 2014 года в колоннах стали появляться портреты участников боевых действий на Донбассе и в Крыму. Во-вторых, организаторы иногда раздавали портреты случайных людей, чтобы увеличить визуальную массовость. В-третьих, участие чиновников и силовиков часто носило демонстративный характер.
Распространённые ошибки, которых стоит избегать при оценке явления:
- Считать, что каждый участник поддерживает официальную политику. Многие люди приходят исключительно из личных побуждений и даже не следят за политическим контекстом.
- Сводить всю акцию лишь к пропаганде. На начальном этапе она действительно была низовой инициативой, и для части семей остаётся таковой до сих пор.
- Игнорировать, что основатели публично дистанцировались от позднейших форм акции. Это важный факт для понимания разрыва между идеей и её реализацией.
- Воспринимать любую критику как «русофобию». Вопрос инструментализации памяти о войне стоит и внутри самой России среди историков и общественных активистов.
Ещё один миф — будто Бессмертный полк существует только в России. На самом деле акции проходили в десятках стран, от США и Германии до Аргентины и Австралии, преимущественно среди русскоязычных общин.
Региональная специфика: Украина, Европа и другие страны
В Украине акция появилась почти сразу после томского старта. В 2012–2014 годах она проходила в нескольких городах. После аннексии Крыма и начала войны на Донбассе местные власти во многих городах начали ограничивать или запрещать шествия через суды, мотивируя решения риском провокаций. Часть украинских общественных организаций рассматривала Бессмертный полк как элемент гибридной войны памяти.
В странах Балтии, Польше и некоторых других государствах Восточной Европы акции часто сопровождались контрпротестами. В 2025–2026 годах украинские активисты в нескольких европейских городах пытались прервать колонны или выйти с альтернативными портретами, чтобы подчеркнуть иной взгляд на войну.
В Казахстане в 2025 году власти запретили массовые шествия, предложив лишь онлайн-формат. В Беларуси акция тоже постепенно утратила самостоятельный характер и стала частью официальных мероприятий.
Состояние акции на 2026 год
После начала полномасштабного вторжения в Украину в самой России массовые шествия несколько раз отменяли или существенно ограничивали из соображений безопасности. В Москве в 2026 году вновь сделали ставку на онлайн-формат и показы портретов на экранах. В то же время в Санкт-Петербурге колонна собрала около миллиона человек — наибольшее количество среди российских городов того года.
За рубежом акции продолжались, часто при поддержке российских дипломатических учреждений. В Вашингтоне, Берлине, Париже и других городах шествия проходили, хотя и с меньшим числом участников, чем до 2022 года. Параллельно появились альтернативные инициативы, которые стремились отделить семейную память о Второй мировой от современной политической риторики.
По моему опыту наблюдения за подобными мероприятиями в течение последних лет, наибольший интерес у зрителей вызывают именно истории конкретных людей, а не общие лозунги. Когда в колонне появляются портреты с краткими подписями о боевом пути или работе в тылу, реакция аудитории всегда теплее, чем на абстрактные символы.
Вопросы, которые чаще всего задают о Бессмертном полке
Можно ли считать акцию сугубо российской?
Нет. Она возникла в России, но быстро распространилась среди русскоязычных общин во многих странах. Вместе с тем именно российское государство сделало её частью официальной политики памяти.
Почему в Украине акцию часто запрещали?
Местные власти указывали на риск провокаций и использование шествия для политической агитации в условиях войны. Решения принимались через суды, а не административным путём.
Все ли портреты принадлежат реальным родственникам участников?
Не всегда. Известны случаи, когда организаторы раздавали готовые фотографии, чтобы усилить визуальный эффект колонны.
Поддерживают ли основатели современную форму акции?
Один из трёх основателей публично критиковал превращение движения в политический инструмент и дистанцировался от официальных организаторов.
Есть ли альтернативы Бессмертному полку?
Да. В разных странах появляются локальные инициативы семейной памяти, которые сознательно избегают государственной символики и политических лозунгов.
Чек-лист для понимания явления
Прежде чем оценивать Бессмертный полк, стоит проверить несколько пунктов:
- Идёт ли речь о личной семейной истории или о массовой организованной колонне?
- Кто именно финансирует и координирует мероприятие в конкретном городе?
- Присутствуют ли в колонне портреты участников современных конфликтов?
- Есть ли возможность свободно рассказать историю своего родственника без политического обрамления?
- Как местные власти и общественность реагируют на акцию в этой стране?
Эти вопросы помогают отделить человеческое измерение памяти от политического использования символов. Бессмертный полк остаётся живым явлением, которое продолжает меняться вместе с обществом и политическими обстоятельствами. Для одних он — способ сохранить лица предков в толпе, для других — маркер сложных процессов инструментализации истории. Понимание обеих сторон даёт возможность видеть явление объёмно, без упрощений.
