Шестьдесят лет назад на экраны вышел шпионский триллер Альфреда Хичкока «Разорванный занавес». На седьмом десятке режиссёр снова удивил зрителей. Впервые в истории жанрового кино он сознательно деромантизировал смерть. Хичкок показал, насколько тяжёлая, болезненная, муторная и грязная работа — убивать человека.
С тех пор кино будто заворожено болью и кровью. Девять десятых прокатных хитов обязательно содержат сцены физического насилия или смерти. Почему так произошло?
Смерть как тяжёлая физическая работа
В романе Джона Ле Карре «Шпион, пришедший с холода» и его экранизации впервые показали шпионаж как грязную игру, где случайные жертвы — лишь пешки. Хичкок пошёл дальше. Он бросил вызов эстетике Джеймса Бонда, где агенты убивали врагов изысканно, быстро и театрально.
«Я подумал, что настало время показать, насколько это трудно, крайне больно и занимает очень много времени — убить человека», — рассказал Хичкок Франсуа Трюффо. И показал убийство как изнурительную физическую работу.
В «Разорванном занавесе» персонажи Пола Ньюмана и Кэролин Конвелл лишали жизни агента Штази Громека в течение шести минут в режиме реального времени. Без музыки, только тяжёлое дыхание, хрипы и шарканье ног. Вместо оружия с глушителем — кухонный нож, который ломается о ребро. Затем супница, лопата и газовая духовка. Человеческое тело обладает колоссальным запасом живучести, поэтому убийцы буквально падают от изнеможения.
Эта сцена стала поворотной точкой. Изнурительная жестокость проникла в работы Сэма Пекинпы и Мартина Скорсезе. Братья Коэны и Квентин Тарантино довели идею до жуткого гротеска, когда персонаж гибнет из-за бессмысленной случайности.
Почему нас завораживает чужая смерть
Психоанализ объясняет это борьбой Эроса с Танатосом — фундаментальным противоречием человеческой психики, описанным Зигмундом Фрейдом. Убийство подобного себе — мощное табу. Кинозал даёт легальную и безопасную возможность переступить эту черту.
Смерть — единственное событие, которое невозможно пережить от первого лица. Кино создаёт иллюзию, что можно заглянуть за главную черту. Для актёра, покинувшего материальный мир, киноплёнка становится формой посмертного существования. Французский теоретик Андре Базен писал, что кино «бальзамирует» время, освобождая человека от биологического распада. Кино буквально создаёт призраков.
Голливуд этим пользуется. По данным мониторинга, около 90% кассовых хитов последних десятилетий содержат сцены физического насилия или смерти. В отдельных исследованиях цифра достигала 99%. Уровень насилия в фильмах с рейтингом PG-13 часто превосходит показатели категории R. Насилие стало обязательным даже для семейных блокбастеров.
Студии нащупали слабое место в правилах рейтингов. Обнажённая натура почти всегда означает жёсткие ограничения, а в отношении жестокости границы размыты. На «счастливом насилии» построен киновселенная Marvel и франшизы вроде «Звёздных войн».
В мире экранное насилие часто связано с историческими травмами. Южнокорейское кино использует ультранасилие как инструмент проработки национальной травмы ХХ века. После падения диктатуры Франко в Испании режиссёры исследовали самые тёмные закоулки человеческой души через шок-контент.
Насилие присуще кинематографу с самого начала. Самый первый спецэффект — стоп-кадр — изобрели ради сцены казни в 18-секундном фильме 1895 года «Казнь Марии Стюарт». В «Большом ограблении поезда» 1903 года актёр разряжает револьвер прямо в объектив.
Терминология кинопроизводства на английском — словарь боевых действий: камеру заряжают, процесс съёмки — to shoot, а сцену режут на монтаже. Граница между искусством и порнографией жестокости проходит там, где смерть как драма уступает место увечью как спецэффекту. Эстетическая дистанция между экраном и зрителем должна сохраняться всегда.
